Технология фотосъемки

Иногда объяснение этому явлению ищут в том, что некоторые из репортеров были одновременно художниками, что они заимствовали эстетические принципы из живописи. Думаю, что такое понимание не совсем точно. Репортеры, далекие от изобразительного искусства, также создавали произведения, наделенные своей неповторимой красотой. Если говорить о заимствованиях и влияниях, то, скорее всего, следует отметить воздействие находок фотопублицистов на поиски новаторов живописи. Трудно назвать у А. Шайхета, М. Альперта, Г. Петрусова, И. Шагина, Г. Зельмы и других классиков фоторепортажа сколько-нибудь известную работу, в которой бы не было следов собственно фотографической красоты. За каждым их снимком чувствуется, кроме того, ощущение автором эстетики происходящего. Это в особенности заметно в тех случаях, когда, за прошествием лет, в связи с переменами во взглядах, прежде красивое перестало быть таковым. Приведу в пример «Домну Магнитки» Г. Петрусова: в ней три четверти кадра занимают гордо и красиво взметнувшиеся к небу дымы промышленного гиганта. Сегодня, когда мы озабочены проблемами экологии, столбы дыма потеряли былое величие: они, скорее, воссоздают ощущение характерного для своего времени энтузиазма первых шагов индустриализации. [an error occurred while processing this directive]

По условиям работы репортерам нередко приходится снимать сюжеты, где, кажется, трудно требовать особых эстетических качеств.

Возьмем, к примеру, снимки периода Великой Отечественной войны. Смерть... Горе... А ведь во многих широкоизвестных работах фронтовых фотокорреспондентов именно красота противостоит ужасам, уродливости войны!

Красив в монументально-скульптурном повороте фигуры «Комбат» М. Альперта, возвышенна в очищающем катарсисе пережитых страданий работа А. Шайтеха «Встреча».

Умение видеть красоту даже там, где ее меньше всего можно ожидать, — важное качество современных репортеров. Там, где глаз обывателя заметит лишь беспорядок, грязь, пот, фотопублицист способен обнаружить прекрасное. «Последние метры» С. Петрухина показывают момент проходки скважины на нефтегазоразработках. Из скупой фактуры механизмов и спецовок, щедро политых нефтью, возникает богатая полутонами и неожиданными бликами композиция. На снимке Ч. Монтвилы «Победа» мы видим измученного трудным состязанием, забрызганного грязью мотоциклиста с букетом цветов. Белые пятна на однообразно-сером фоне — лицо спортсмена, крыло мотоцикла и цветы — придают прозаической сцене эстетическое звучание. От названных примеров необходимо решительно отделять те «репортажи», в которых достоверный рассказ о подлинных событиях подменяется постановкой, где явления действительности приукрашиваются, жизнь обретает намеренно эстетизированный характер. Достаточно чуть более внимательного взгляда на эти композиции, чтобы стало ясно: нет в них ни правды факта, ни подлинной красоты. Последнюю подменяет слащавая красивость, которая лишь подчеркивает фальшь показанного на снимке.

Если граница между красотой и красивостью в репортажной фотографии достаточно отчетлива (критерием ее становится прежде всего жизненная правда), то эти же различия в художественном фототворчестве обнаруживаются гораздо сложнее. Тут значительное место занимает понятие «художественный вкус». Считается, что о вкусах не спорят, но вся история художественного творчества во всех видах искусства состоит из постоянного несогласия во взглядах и оценках.

И еще одно немаловажное отличие. Если в фотожурналистике, при всем значении эстетического начала, оно все же не является главным, то в фотоискусстве вопросы красоты приобретают первенствующий смысл. Конечно, и здесь нередко бывает, что автор, как бы бросая вызов принятым правилам, строит свое произведение на намеренном отказе от красивого: напомню, к примеру, «Рыбьи кости» Л. Моголи-Надя. Однако подобные примеры «антиэстетического» творчества в фотографии, будучи исключением, лишь подтверждают основное правило.


А. ШРИН
БЕРЕЗЫ


Ч. МОНТВИЛА
ПОБЕДА


На главный раздел сайта: Выполнение курсовых